История - ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ НА ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА. ГОРОД И СТЕПЬ

ВЕЛИКИЙ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ НА
ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА. ГОРОД И
СТЕПЬ

Начало контактов и обменных связей восходит к III—II
тыс. до н. э. Эти связи были налажены в связи с разработкой
месторождений лазурита в горах Бадахшана и нефрита в
верхнем течении р. Яркендарьи, в районе Хотана.
В середине I тыс. до н. э. стал функционировать Степной
путь, протянувшийся из Причерноморья к берегам Дона,
затем в земли савроматов в Южное Приуралье, к Иртышу и,
далее, на Алтай, в страну агрипеев, населявших район
Верхнего Иртыша и о. Зайсан. По этому пути распространяли
шелк, меха и шкуры, иранские ковры, изделия из
драгоценных металлов.
В распространении драгоценных шелков участвовали
кочевые племена саков и скифов, через посредство которых
диковинный для того времени товар попадал в Центральную
Азию и Средиземноморье.
В середине II в. до н. э. Шелковый путь начинает
функционировать как регулярная дипломатическая и
торговая артерия.
Во II—V вв. Шелковый путь, если следовать с востока,
начинался в Чаньани — древней столице Китая и шел к
переправе через Хуанхэ в районе Ланчжоу, далее вдоль
северных отрогов Нань Шаня к западной окраине Великой
Китайской стены, к Заставе Яшмовых ворот. Здесь единая
дорога разветвлялась, окаймляя с севера и юга пустыню
Такла-Макан. Северная шла через оазисы Хами, Турфан,
Бешбалык, Шихо в долину р. Или; средняя от Чаочана к
Карашару, Аксу и через перевал Бедель к южному берегу
Иссык-Куля — через Дунхуан, Хотан, Яркенд в Бактрию,
Индию и Средиземноморье – это так называемый «Южный
путь». «Северный путь» шел из Кашгара в Фергану и далее
через Самарканд, Бухару, Мерв и Хамадан в Сирию.
В VI—VII вв. наиболее оживленным становится путь,
проходивший из Китая на запад через Семиречье и Южный
Казахстан. Такое перемещение пути можно объяснить
несколькими причинами. Во-первых, в Семиречье
находились ставки тюркских каганов, которые
контролировали торговые пути через Среднюю Азию. Во-
вторых, дорога через Фергану в VII в. стала опасной из-за
междоусобиц. В-третьих, богатые тюркские каганы и их
окружение стали крупными потребителями заморских
товаров.
Через Шелковый путь шло основное число посольских и
торговых караванов в VII—XIV вв. В течение столетий он
претерпевал изменения: одни участки приобретали особое
значение, другие, напротив, отмирали, а города и торговые
станции на них приходили в упадок. Так, в VI—VIII вв.
основной была трасса Сирия — Иран — Средняя Азия —
Южный Казахстан — Таласская долина — Чуйская долина
— Иссык-Кульская котловина — Восточный Туркестан.
Ответвление этого пути, точнее, еще один маршрут выходил
на трассу из Византии через Дербент в Прикаспийские степи
— Мангышлак — Приаралье — Южный Казахстан. Он шел в
обход Сасанидского Ирана, когда в противовес ему был
заключен торгово-дипломатический союз Западнотюркского
каганата в Византии. В IX—XII вв. этот маршрут
использовался с меньшей интенсивностью, чем тот, который
шел через Среднюю Азию и Ближний Восток, Малую Азию в
Сирию, Египет и Византию, а в XIII—XIV вв. вновь
оживляется. Политическая ситуация на континенте
определяла выборы маршрутов дипломатами, купцами и
другими путешествующими людьми'.
Во время существования государства саков, усуней и
кангюй во II в. до н. э. — первой половине I тыс. н. э., когда
Шелковый путь уже активно функционировал, в Казахстан
проникают римское стекло и монеты, китайский шелк,
зеркала и лаковая посуда, европейские фибулы-застежки и
камни-печатки из Сасанидского Ирана. В этот период в
долинах Чу, Таласа и Сырдарьи формируются городские
центры, предтечей которых явились земледельческие
поселения, окруженные стенами с башнями.
Во второй половине VI в. Семиречье, Южный Казахстан
вошли в состав Тюркского Каганата, огромной кочевой
империи, простиравшейся от Кореи до Черного моря. В
конце VI в. происходит оживление Шелкового пути на
участке Семиречья и Южного Казахстана, что сыграло
важную роль в развитии городской культуры этого региона.
В Семиречье он стимулировал возникновение ряда
городских центров, а на юге Казахстана способствовал
быстрому росту городов. Шелковый путь через Среднюю
Азию, Южный Казахстан и Семиречье функционировал
вплоть до XIV в., пока междоусобицы и войны, приведшие к
гибели городской культуры, и освоение морских путей в
Китай не привели к его угасанию.
Направления и трассы Великого Шелкового пути
Казахстанский участок Шелкового пути, если по нему
двигаться с запада на восток, шел из Шаша (Ташкент) через
перевал Турбат в Исфиджаб, Сайрам (Сарьям). Название
древнего города сохранилось до сих пор. Его носит поселок
рядом с Шымкентом, в центре которого находятся остатки
средневекового городища, бывшего одним из крупнейших
центров на Шелковом пути. Из Исфиджаба вывозили рабов,
белые ткани, оружие, мечи, медь и железо.
Из Исфиджаба караваны шли на восток в Тараз через
города Шараб и Будухкет.
Тараз — один из крупнейших городов Казахстана, был
известен уже в VI в. Именно здесь тюркский каган Дизабул в
568 г. принимал дипломатическое посольство византийского
императора Юстиниана II во главе со стратигом Земархом.
Источники называли Тараз городом купцов. Кроме того, он
был столичным центром тюргешей, а затем карлуков и
караханидов.
Рядом с Таразом находился город Джамукат,
упоминавшийся уже в VI в. Развалины Джамуката находятся
в Таласской долине недалеко от Джамбыла, на правом берегу
реки Талас, напротив с. Михайловки. Развалины его
называются сейчас Костобе — Двойной бугор.
В равнинной части долины стоял город Атлах, у стен
которого произошла в 751 г. битва арабов с китайскими
войсками за сферы влияния. Неподалеку от Тараза на
торговом пути, идущем вниз по Таласу на север, находились
города Адахкет и Дех Нуджикес. В горной части Таласской
долины находились также известные
города Шельджи, Сус, Куль и Текабкет. Они возникли
вблизи серебряных рудников.
В Таласскую долину караваны попадали также по дороге
из Ферганской долины через перевал Чанач на Чаткальском
хребте и Карабура в Таласском Алатау. Этот отрезок дорог
соединил «Ферганское» и «Семиреченское» направления
Шелкового пути.
Из Тараза на восток путь шел к Кулану. Территория между
Таразом и Куланом принадлежала карлукам. На пути к
Кулану путь проходил через города Касрибас, Куль-Шуб и
Джудь-Шуб. От Кулана далее на восток на расстоянии
четырех фарсахов друг от друга стояли города Мирки и
Аспара. Затем караваны шли через города Нузкет и
Харраджуван в Джуль. Из Джуля дорога вела в Сарыг, затем
в «селение тюркского кагана» и в Кирмирау.
Из Кирмирау дорога приводила в один из крупнейших
городов Семиречья Навакет (Китайский Синчэн). Оба
названия переводятся как Новгород. Навакет был
резиденцией тюркских каганов и городом согдийцев.
Из Навакета через Пенджикент (Бунджикет) дорога
приводила в крупнейший город Семиречья Суяб — столицу
западных тюрков (затем тюргешей, карлуков). О нем пишут
китайские и арабские путешественники вплоть до Х в. Роль
столицы переходит к городу Баласагуну, раннее название
которого, видимо, было Беклиг или Семекна. Баласагун
известен как столица Караханидов, затем Каракитаев,
которые его и разрушили в начале XIII в. Город был заново
отстроен, но уже в XIV в. лежал в развалинах.
Местоположение этих городов находится неподалеку от
современного "г. Токмака и соответствует двум известным
средневековым памятникам — городищам Акбешим и
Бурана.
Из Суяба Шелковый путь шел либо по северному, либо по
южному берегам Иссык-Куля. На южном отрезке караваны
проходили крупный город Верхний Барсахан, а северный
отмечен остатками небольших караван-сараев, названия
которых до нас не дошли. Затем эти пути соединялись у
перевала Бедель, и через него либо Ташрабат Шелковый путь
приводил к Кашгару и Аксу.
Из Иссыккульской котловины через перевал Санташ и
долину Каркары путь вел в Илийскую долину и затем по
правому берегу Или через долины Усека и Хоргоса — в
Алмалык, а по северной оконечности пустыни Такла-Макан,
через оазисы Хами и Турфан — к Дунхуану и в Китай.
В X—XII вв. одно из ответвлений Шелкового пути
пересекало всю Илийскую долину с юго-запада на северо-
восток. Ответвление начиналось в Навакате, затем шло на
Бунджикет и через перевал Кастек приводило на северные
склоны Заилийского Алатау. На перевал шла еще одна дорога
— из Баласагуна. Здесь приметным ориентиром были
священные горы Урун-Ардж. Трасса проходила через
небольшие городки в предгорьях Заилийского Алатау,
находившиеся на месте Кастека, Каскелена и Алматы, и
достигала города Тальхиза (Тальхира), который расположен
на северной окраине города Талгар. Здесь у подножия гор на
правом берегу р. Талгар находятся развалины крупного
средневекового городища. Тальхиз (Тальхир) был крупным
центром транзитной торговли.
В Илийскую долину попадали и другим путем: от Кулана,
Аспары либо Нузкета к городам среднего и нижнего течения
Чу. Через брод Ташуткуль дорога шла на северные склоны
Чуилийских гор к городам вдоль северных склонов
Заилийского Алатау.
В Тальхизе Шелковый путь разветвлялся. Южная часть
шла через Иссык, Тургень, Чилик к переправе через Или в
районе Борохудзира, а затем по правому берегу Или он шел
через Хоргос на Алмалык, соединяясь с маршрутом, шедшим
сюда из долины Иссык-Куля. На этом отрезке археологи
нашли развалины небольших городков Иссык, Тургень, Лавар
и крупного г. Чилик. По правому берегу Или дорога шла
через современные поселения Кок-Тал и г. Джаркент. В
районе Кок-Тала располагался Илиба-лык.
Северная дорога из Тальхиза тянулась вдоль р. Талгар до
переправы на р. Или в районе Капчагайского ущелья. После
нее путь вел на Чингильды, затем через перевал Алтын-
Эмель дорога спускалась в долину Коксу и достигала города
Икиогуз, находившегося на месте современного с.
Дунгановка. Вильгельм Рубрук называет город Эквиусом.
Именно здесь обнаружено одно из крупнейших городищ
Илийской долины. В этом городе, как свидетельствует
посетивший его в 1253 г. Вильгельм Рубрук, жили
«сарацины» (иранские купцы).
Из Икиогуза путь шел к Каялыку (Койлаку) — столице
карлукских джабгу. Город славился своими базарами. В нем
кроме мусульман жили христиане, имевшие свою церковь.
Об этом сообщает посетивший город посол Людовика IX к
монгольскому хану Мункэ монах Вильгельм Рубрук. Кулык
был столицей карлуков, которым в IX — начале XIII вв.
принадлежала северовосточная часть Илийской долины. Он
находился в долине р. Каратал, на окраине с. Антоновского.
Неподалеку от Каялыка, судя по записке Рубрука, находилось
христианское селение, через которое также проходил
Шелковый путь. Далее он следовал в долину Тентека и,
обогнув Алакуль, через Джунгарские ворота приводил в
долину Шихо и оттуда через Бешбалык шел в Дунхуан и
внутренний Китай.
На юго-восточной оконечности Алакуля стоял город,
который путешественники XIII в. называли «Столицей
области».
Из Исфиджаба шла также караванная дорога в
Арсубаникет на Арыси, в Отрар-Фараб и далее вниз по
Сырдарье — в Приаралье.
На караванной дороге, которая шла вдоль Сырдарьи,
наиболее крупными городами были Отрар-Фараб и Шавгар.
Название первого сохранилось до сих пор в имени крупного
городища, находящегося неподалеку от впадения Арыси в
Сырдарью.
Отрар был узлом многих караванных путей. Отсюда одна
дорога вела в Шавгар, а другая — на переправу через
Сырдарью к городу Васиджу. Из него шел путь вверх по
Сырдарье, через огузский город Сюткент в Шаш, а вниз — в
Дженд. Отсюда же через Кзыл-Кумы была проложена трасса
в Хорезм, Ургенч, а оттуда — в Поволжье и на Кавказ. Этот
отрезок Шелкового пути был особенно оживленным в XIII в.
и проходил через Дженд, Сарайчик, Сарай-Бату и Каффу.
Шавгар известен в источниках уже в VIII в., ему
соответствует городище Чуй-Тобе, расположенное рядом с
Туркестаном. На месте современного Туркестана рядом с
Шавгаром в X—XII вв. сформировался город Яссы, где жил и
проповедовал известный поэт, суфий Ахмед Ясави.
Из Шавгара путь шел к городу Янгикенту — столице
государства огузов. Отсюда шла также дорога через Кзыл-
Кумы в Хорезм.
Из Шавгара и позднее Яссы через перевал Турлан дорога
выходила на северные склоны Каратау и шла параллельно
той, что тянулась вдоль Сырдарьи. На этом пути стояли
города Сузак, Уросоган, Кумкент, Сугулкент. Выводила же
она либо в низовья Таласа, откуда поднималась вверх к
Таразу, либо шла вдоль западного берега озера Бийликуль
через города Берукет-Паркет и Хутухчин также к Таразу.
От основной трассы Шелкового пути, проходившей через
Южный Казахстан и Семиречье, отходили дороги на север и
восток, которые вели в районы Центрального и Восточного
Казахстана в степь Деш1'-и Кыпчак, позднее известную как
Сары-Арка, к берегам Иртыша, на Алтай и в Монголию.
Здесь проходил степной путь, по которому передвигались
племена конных кочевников. Богатые скотом, шерстью,
кожами, металлом районы Центрального Казахстана были
вовлечены в систему торговых связей, в том числе и
международных, и включены в систему Шелкового пути
многими караванными дорогами.
Из Отрара через Арсубаникет, долинами Арыстанды,
Чаяна, перевалив невысокие горы Каратау, из Шавгара и
Яссы через перевал Турлан, из Саурана и Сыгнака, из
Янгикента дороги выходили в степи Центрального
Казахстана и достигали берегов Сарысу и Кенгира, Тургая и
Ишима. Здесь открыты остатки средневековых городищ:
Болган-Ана, Жаман-Курган, Ногербек-Дарасы, Домбгаул,
Милы-Кудук, Ормамбет. Видимо, именно здесь следует
локализовать упомянутые в средневековых источниках
города .Жубин, Конгликет, летовки Ортаг и Кейтаг, рудные
разработки Гарбиана и Бакирлытага.
Из Тараза через города Адахкес и Дех-Нуджикес шел
торговый путь на Иртыш — к резиденции хакана кимаков и
далее, в страну кыргызов на Енисей.
Илийская долина соединялась с Центральным
Казахстаном дорогой, которая шла вдоль северных склонов
Чуилийских гор, затем по Чу в ее низовьях и затем к берегам
Сарысу.
Другая трасса отходила от северо-илийской в районе
Чингильды и через перевалы Коктал и Бояулы — в
Прибалхашье, а затем вдоль протоки р. Или Ортасу, где
находятся остатки городища Актам и почти соединяются
южный и северный берега озера, оставляя пролив шириной
чуть больше 8 км. Караваны переходили пролив вброд и
выходили к устью р. Токрау, а затем по ее берегам шли к
предгорьям Улутау.
От 'северо-илийского пути отходило направление,
огибавшее Алакуль с западной стороны и через Тарбагатай
приводившее на Иртыш, в земли государства кимаков. В
Тарбагатае и на берегах Иртыша располагались кимакские
города Банджар, Ханауш, Астур, Сисан и «столица хакана» —
огромный город, окруженный укрепленной стеной с
железными воротами. Города кимаков были связаны
торговыми дорогами с городами кыргызов на Енисее,
уйгуров в Монголии и оазисами Восточного Туркестана.
Торговля и товары. Шелковый путь вначале служил для
экспорта китайского шелка. В свою очередь, из Рима,
Византии, Индии, Ирана, Арабского халифата, а позднее из
Европы и Руси по нему шли мирра и ладан, жасминовая вода
и амбра, кардамон и мускатный орех, женьшень и желчь
питона, ковры и полотна, красители и минеральное сырье,
алмазы и яшма, янтарь и кораллы, слоновая кость и «рыбьи
бивни», слитки серебра и золота, меха и монеты, луки и
стрелы, мечи и копья и многое др. По Шелковому пути везли
на продажу знаменитых «потокровных» коней Ферганы,
арабских и нисийских скакунов, верблюдов и ' слонов,
носорогов и львов, гепардов и газелей, ястребов, павлинов,
попугаев и страусов.
По Шелковому пути распространялись культурные растения:
виноград, персики и дыни, пряности и сахар, овощи и
фрукты, зелень.
Однако главным предметом торговли оставался шелк.
Наряду с золотом он был международной валютой, им
одаривали царей и послов, выплачивали жалованье
наемному войску и государственные долги.
Шелк и часть товаров, провозимыхйо Шелковому пути,
оседала в городах казахстанского участка. Археологические
находки — яркое тому свидетельство2.
К числу редкостных по назначению находок, важных для
изучения международной торговли, относится серебряный
клад из Отрара. По своему составу он денежно-вещевой.
Состав монетного собрания клада уникален: в нем
представлены монетные дворы восточнотуркестанских
городов — Алмалыка, Пулада и Эмиля (Омыла), Орду ал-
Азама; европейских — Крыма; малоазиатских — Сиваса,
Конии, Тебриза; казахстанских — Дженда. Время чеканки
монет относится ко второй половине 60-х гг. XIII-в. Клад
содержит своего рода «визитные карточки» городов, стоящих
на Шелковом пути3.
По Шелковому пути распространялись не только изделия,
но и мода на художественные стили, которые могли иметь
социальный заказ и, попадая на подготовленную почву в
определенную этнокультурную среду, получали широкое
распространение.
                                        Взаимодействие и
взаимообогащение культур
Уже в начале средних веков в Азии была распространена
концепция четырех царств мира, которые символизировали
обширные регионы и страны. Каждое из этих «царств мира»
в глазах современников обладало присущими только ему
преимуществами. Такие государства, как Китай,
объединившийся под властью династии Суй (589-618), а
затем Тан (618—907), царства индийских владетелей;
объединение тюрков от Тихого океана до Черного моря,
Персии и Византии, послужили основой идеи четырех
мировых монархий, расположенных по четырем сторонам
света:
империи царя слонов на юге (Индия), царя драгоценностей
на западе (Иран и Византия), царя коней на севере (тюркские
каганаты), царя людей на востоке (Китай). Та же идея
перешла и к мусульманским авторам4.
Выражением этой концепции являются росписи в
селении Кушания вблизи Самарканда, покрывавшие стены
здания, где на одной были изображены китайские
императоры, на другой — турецкие ханы и индийские
брахманы, на третьей — персидские цари и римские
императоры5.
Современники тех далеких событий писали не только об
успехах своих государств, но и об освоении ценностей чужих
культур, и в этом было основное содержание одной из
реальных форм всемирной культуры.
Наряду с распространением товаров, культурных образцов
и aTanoHqe в прикладном искусстве, архитектуре, настенной
живописи по странам Востока и Запада распространялись
искусство музыки и танца, зрелищные представления6.
Иностранные оркестры входили в состав придворного
персонала. Известно, что царственный меломан Сюань
Цзунь содержал 30 тыс. музыкантов. Сохранились описания
приемов послов тюркским каганом в ставке вблизи Суяба.
«Каган, — пишет очевидец церемонии буддийский
паломник Сюань Цзянь, — приказал поставить вина и
начать музыку... Все это время раздавалась иноземная
музыка, сопровождаемая металлическим перезвоном. И хотя
это была музыка варваров, она даже ласкала слух, радовала
сердце и мысли». Известно, что наиболее популярной в
Танском Китае была музыка Восточного Туркестана и
Средней Азии. Музыкальные традиции Кучи, Кашгара,
Бухары и Самарканда, Индии под официальным
покровительством слились с музыкальной китайской
традицией.
Иранские, согдийские и тюркские актеры много внесли и
в хореографическую культуру Китая. Например, в
Константинополе часто «гастролировали» артисты с
Востока. Так, на знатном обеде у византийской императрицы
в честь русской княгини Ольги присутствующих развлекали
шуты и эквилибристы, а на празднествах, устроенных
Мануилом I в честь сельджукского султана Арсла-на II,
выполнял рискованное сальто тюркский акробат. Давались
также представления в масках.
Эти традиции сохранялись и в более позднее время в
мусульманских странах. Известно, что во время
празднования навруза в Багдаде устраивались представления
в масках перед Халифом7.
В разных местах при раскопках памятников на Шелковом
пути найдены многочисленные материальные
подтверждения развития и взаимообогащения культуры:
коллекция терракот танского времени, изображающая
танцоров и танцовщиц, актеров в масках, музыкальные
ансамбли, уместившиеся на верблюжьих горбах. Лица
многих из этих артистов принадлежат представителям
народов Средней Азии. На степных росписях,
сохранившихся в парадных залах Пенджикента, Варахши,
Топрак-Калы и в городах Восточного Туркестана,
изображены музыканты, актеры. Прекрасная деревянная
скульптура танцовщицы найдена в Пенджикенте. Глиняная
маска артиста X—IX вв. — при раскопках сырдарьинско-го
города Кедера.
Пути религий. По Шелковому пути распространялисть и
религиозные идеи, а миссионеры разносили свою веру в
заморские страны. Из Индии через Среднюю Азию и
Восточный Туркестан в Китай пришел буддизм, из Сирии,
Ирана и Аравии — христианство, а затем ислам.
По мнению исследователей, проникновение буддизма из
Индии в Китай шло через Среднюю Азию и Казахстан.
Начался этот процесс с середины I в. до н. э. В
распространении буддизма в Восточном Туркестане и Китае
важная роль принадлежала среднеазиатским богословам и
миссионерам, в особенности согдийцам, парфянам,
кангюйцам. Распространение буддизма, особенно активное
во II—III вв. н. э., видимо, было связано с политическими
целями Кушанского государства на Востоке.
В раннем средневековье роль основных миссионеров
буддизма взяли на себя согдийцы. Именно они сыграли
важную роль в распространении буддизма в Центральной
Азии. Анализ терминов из тюркских буддийских текстов
Восточного Туркестана свидетельствует о том, что они были
заимствованы при посредничестве согдийцев. Буддийские
памятники обнвружены в ряде городов на трассе Великого
шелкового пути8.
Тюрки с VI в. испытывали сильное влияние буддизма.
Сюань-Цзян пишет о благожелательном отношении к
буддизму кагана западных тюрков. По мнению
исследователей, в первой половине VII в. некоторые
правители западных тюрков стали буддистами или
покровительствовали буддизму. Это было связано с
переходом их к оседлости и городской жизни.
На юге Казахстана и в Семиречье буддизм имел
достаточно широкое распространение. Об этом говорят в
первую очередь находки буддийских сооружений. Памятники
буддизма открыты на городищах Чуйской долины Ак-
Бешиме, Красной речке, Новопок-ровском, Новопавловском:
храмы, монастыри, часовни, а также находки статуэток и
стелл с буддийскими персонажами и сценами.
Достаточно широко среди случайных находок представлен
индийский импорт: бронзовые и серебряные с позолотой и
инкрустацией драгоценными камнями статуэтки будд и
бодисатв, бронзовые бляшки и пластины, каменные рельефы
в виде мелких поделок и стелы с сюжетами буддийской
иконографии, составлявшие некогда иконостасы и
реликварии буддийских храмов и монастырей.
К числу последних открытий археологов относится
подземный монастырь, обнаруженный неподалеку от
развалин известного средневекового города Исфиджаба
(Сайрама).
Наряду с буддизмом по Шелковому пути, следуя с Запада
на Восток, распространялось христианство. В первой
половине V в. в Восточной Римской империи возникла
«еретическая» секта приверженцев священника Нестория.
Последний учил, что дева Мария родила не бога, а человека к
что Христос был только
«обителью божества», носителем святого духа. По мнению
Нестория, деву Марию следует называть не богородицей, а
христороди-цей. Именно это новшество произвело смятение
в массах. Это противоречило принятому на Никейском
соборе в 325 г. символу веры, согласно которому Христос
считался обладателем нераздельно слитых ипостасей —
человеческой и божественной, и отрицание единосущности
его с богом-отцом ортодоксальная церковь признавала как
величайшую ересь. Учение Нестория было осуждено на
Эфесском соборе в 431 г., и начались жестокие гонения на
несториан. В результате преследований они вынуждены
были бежать в Иран. Сторонники Нестория организовали в
Персии, в городе Нисибине школу, которая сплотила
политическую оппозицию Византии.
Богатце сирийские купцы и ремесленники, лишившись
рынка в Константинополе, двинулись на Восток. Их колонии
и торговые фактории тянулись от берегов Средиземного
моря до «Небесной империи». На всем протяжении этого
пути неизменно встречаются свидетельства сирийской
письменности, сирийского христианства, распространение
которого началось уже в самый ранний период его истории.
Многовековые экономические связи сирийцев обусловили
их культурное влияние и на Аравийском полуострове, и в
Индии, и в областях Средней Азии, где иранские и тюркские
наречия оказались в известной мере под воздействием
сирийского языка9.
В VII—VIII вв. несториан ство широко распространялось в
городах Южного Казахстана и Семиречья. Во многих городах
имелись христианские церкви. При патриархе Тимофее
(780—819) христианство было принято царем тюрков,
видимо, карлукским джабгу. На рубеже IX—Х вв. была
образована особая карлукская митрополия, в Таразе и Мерке
действовали христианские церкви, христиане проживали и в
городах Сырдарьи.
О христианах Илийской долины, которые имели свою
церковь в Каялыке, а также свое селение, сообщает
Вильгельм Рубрук. Известно, что на берегу Иссык-Куля в XIV
в. стоял христианский монастырь, в котором хранились
мощи святого Матфея.
При раскопках некрополей городов Джамуката и Невакета
были обнаружены захоронения христиан с серебряными и
бронзовыми крестами. Известна и случайная находка
нефритового креста на городище Красная речка. В музее г.
Шымкента хранится каменная ступка, найденная на
городище Торткольтобе. На ней изображены символы
христанства — крест и голубь. При раскопках Тараза в слое
VI—VIII вв. найдена керамическая кружка с сирийской
надписью «Петр и Гавриил».
К выдающимся произведениям религиозного искусства и
религиозной символики среднеазиатских христан, тюрков по
национальности, за период появления христанства в этих
краях до конца XIV в., относятся кайраки — надгробные
камни с несторианскими надписями и символикой.
О существовании христианских общин в Семиречье
свидетельствуют не только надмогильные сирийские
надписи, но и согдийские надписи на керамике, на венчиках
больших хумов для вина. На одном из них было написано:
«Этот хум (предназначен) для учителя Яарук-Тегина. Мастер
Пастун. Пусть будет он (хум) наполненным, аминь, аминь!».
Слово «учитель» в этой надписи аналогично терминам
тюро-согдийских эпитафий — «учитель наставник».
Заключительное «аминь» не оставляет сомнений, что Яарук-
Тегин был руководителем христианской общины.
Таким образом, археологические и эпиграфические
находки вкупе с данными средневековых источников
показывают пути распространения христианства10.
По Шелковому пути распространилось и манихейство,
возникшее в III в. в Иране и быстро завоевавшее большое
число приверженцев от Италии до Китая. Она представляла
в целом синтез зороастризма и христианства. Из
христианства манихейство заимствовало идею мессианства,
а из зороастризма — идею борьбы добра и зла, света и тьмы.
Ведущую роль в распространении манихейства играли также
согдийцы. В начале VIII в. верховный глава манихеев имел
резиденцию в Самарканде. Манихейство сосуществовало с
буддизмом в Средней Азии на протяжении длительного
времени, причем буддизм оказал сильное влияние на
пантеон, терминологию и даже концепцию манихейства.
Своих приверженцев имело манихейство в Семиречье и
на юге Казахстана, в первую очередь, в среде оседлого
населения. В обнаруженной в Турфанском оазисе
древнеуйгурской рукописи манихейского сочинения
«Священная книга двух основ» говорится о том, что эта книга
писалась в городе «Аргу-Таласе Алтын Аргу Талас-Улуше,
Талас-Улуше», «чтобы пробудить (веру) в стране десяти
стрел». Речь здесь идет об известном городе Таразе. Известно
также, что манихейские обители были еще и в других
семиреченских городах, в том числе в Баласагуне,
Чигильбалыке".
Видимо, к числу манихейских реликвий следует отнести
найденный при раскопках Тараза бронзовый медальон с
женским изображением с луной (полумесяцем), которая
является символом манихейского астрального божества.
ГСреди жителей средневековых казахстанских городов
были представители и зороастризма, возникшего в VII—VI
вв. до н. э. на территории древнего Ирана. Для обрядовой
практики его характерно почитание четырех элементов
Вселенной — воды, огня, земли, воздуха. Памятники
зороастризма можно проследить в Средней Азии, в Согде, в
сырдарьинских городах и Семиречье. Это остатки
башнеподобных сооружений, которые можно связывать с
башнями огня. Они сохранились в топографии городищ
Костобе и Красная речка. Однако в Средней Азии и
Казахстане получил распространение особый вариант
зороастризма, отличяый от канонического. Он был тесно
переплетен с местными языческими культами: с культом
огня, рода предков, животных — барана, лошади, верблюда.
Находки, связанные с этой религией, представлены
захоронениями в оссуариях — глиняных ящиках для костей,
хумных захоронениях, труположением в наземных склепах —
на-усах, захоронениях кучек костей. Многие, связанные с
зороастризмом культы продолжали бытовать в городах
Казахстана и после появления ислама.
Так, в домах Отрара XII в. археологи обнаружили очаги-
алтари, вмазанные в пол. Богато украшенные резьбой, они
служили для возжигания огня. Это были отсветы великих
огней маздеизма, которые продолжали теплиться в домах
горожан, даже тех, в которых утвердился ислам и была
принята арабская письменность12.
Однако распространившийся в Казахстане ислам
постепенно вытеснил и христианство, и буддизм, и
зороастризм, и местные культы. Новая религия утвердилась
во многих городах на Шелковом пути.
Источники, повествующие о событиях конца VIII—IX вв.,
свидетельствуют об исламизации^ населения Южного
Казахстана, В 840 г. Нух ибн Асад подчинил себе Исфиджаб.
В 859 г. его брат Ахмед ибн Асад совершил поход на Шавгар.
Карлуки, захватившие с 766 г. политическое господство в
Семиречье и на юге Казахстана, подверглись наибольшему
влиянию мусульманской культуры. Есть мнение о том, что
они приняли ислам еще при халифе Мазди (775—785 гг.)
Однако, видимо, это относилось лишь к какой-то их части,
так как в 893 г. Исмаил ибн-Ахмад взял Тараз и «обратил
главную церковь этого города в мечеть».
В начале Х в. ислам принял родоначальник династии
Карахаии-дов Сатук, а его сын Богра-хан Харун б. Муса в 960
г. оъявил ислам государственной религией. Постепенно
новая религия распространяется и в среде кочевников. Тот
же Ибн Хаукаль сообщает о тюрках-мусульманах, кочевавших
между фарабом, Кенджидой и Шашем. Имеются сведения о
распространении ислама в XI—XII вв. в среде кыпчаков
Археологические раскопки памятников IX—начала XIII
вв. свидетельствуют о формировании городской
мусульманской культуры в области. В Таразе и Мирки
христианские церкви были превращены в мечети. По мере
роста населения, исповедующего ислам, в городах строятся
соборные мечети.
К постройкам, которые появляются в городах Средней
Азии и Казахстана в период распространения ислама,
относятся общественные бани.
Во второй половине IX—Х вв. меняется погребальный
обряд. Появляются погребения в грунтовых ямах, склепах из
сырцового кирпича, погребенные ориентировались на
северо-запад, лицом на юг. Инвентаря в погребениях нет.
Наиболее ранние мусульманские некрополи открыты в
Отрарском оазисе и датируются IX—Х вв. К Х в. относится
некрополь Буранинского городища.
В XI—XII вв. на некрополях появляются монументальные
мемориальные сооружения — мавзолеи (например, Айша-
Биби, рядом с г. Жамбылом).
^Найдена керамика с использованием декоративных
возможностей арабского шрифта. Часть надписей носит
чисто декоративный характер, но некоторые содержат
различного рода благопожела-ния, назидания. В изделиях из
металла распространяется мода на изделия, также
украшенные благожелательными надписями и надписями
религиозного содержания13.
На Шелковом пути в городах Казахстана, где встречались
Запад и Восток, Европа и Азия, создалась благоприятная
почва для взаимопроникновения и взаимообогащения
непохожих культур.
                         Города и поселения в VI — первой
половине IX века
На обширной территории Казахстана издревле
выделяются крупные историко-культурные регионы
развития оседлой, а в средние века и городской жизни.
Одними из них были Южный Казахстан и Семиречье.
Южный Казахстан, или Присырдарьин-ская географическая
провинция, ограничивается на севере степями Центрального
Казахстан, на юге — Таласским Алатау, на востоке —
Джувалинским плоскогорьем, на западе — песками Кзыл-
Кумов.
Особое место в Южном Казахстане занимает долина
Сырдарьи. Древнее название Сырдарьи, переданное греками
в форме Яксарт, сохранялось до VI—VII вв. Затем она стала
именоваться Сейхун, Кангар, Гюль-Зариун, Йинчу-Огуз и
лишь в XVI в. вновь приобретает популярность ее
первоначальное название Сыр. В Семиречье выделяются два
историко-культурных района: Юго-Западное и Северо-
Йосточное Семиречье.
В науке большое внимание уделяется одной из
сложнейших исторических проблем — взаимодействию
оседлых и кочевых племе^, народов, города и степи. В науке
существует так называемое евроцентристское направление, в
котором кочевники представлены как варвары в противовес
цивилизованным земледельцам.
В последние годы появились и другие взгляды на
проблему, несколько идеализируя кочевников, исследователи
отмечают такие их качества, как уважение к старшим,
гостеприимство, обычаи побратимства, свободолюбие.
Однако неправомерно рассматривать «кочевой мир»
обособленно от соседнего с ним оседлого и городского,
между которыми испокон веков существовали и развивались
тесные этнические, экономические и культурные связи.
Торговля, спрос на продукты животноводства были
важными причинами расширения скотоводческого
хозяйства. Во взаимной торговле, сбыте продукции ремесла
и сельского хозяйства было заинтересовано население и
города и степи.
Конечно, не всегда отношения кочевников и земледельцев
были мирными. Имеется множество исторических фактов об
опустошительных набегах, нашествиях кочевников, но в то
же время есть сведения и о не менее жестоких по своему
характеру походах владетелей оседлых народов на степняков.
История знает в то же время примеры, когда кочевники и
горожане выступали вместе против внешних врагов. В целом
же историческая закономерность развития оседлых областей
и городов Казахстана и Средней Азии с кочевниками степей
определялась тесными экономическими связями. Их
взаимоотношения были явлением, стимулирующим развитие
и тех и других, зачастую в рамках одного государства, одной
экономической структуры. Отмечается еще одна важная
закономерность: то, что на всем протяжении древней
и средневековой истории под влиянием различных факторов
наблюдается переход кочевников к оседлой и городской
жизни:
Первое описание городов Семиречья принадлежит
буддийскому паломнику Сюань Цзяню, проехавшему здесь в
630 г. Он сообщал:
«Пройдя более 500 ли на северо-запад от Прозрачного озера,
прибыли в город на реке Суй-е (Суйап, Суяб). Этот город в
окружности 6—7 ли. В нем смешанно живут торговцы из
разных стран и хусцы. Прямо на западе от Суйе находится
неск