ВОВ
Сложившаяся в Европе обстановка не
оставляла сомнений в том, что гитлеровская
Германия, усилившаяся в результате завоеваний,
попытается напасть на Советское социалистическое
государство. В этих условиях перед внешней
политикой СССР стояли важнейшие задачи:
максимально продлить мир для нашей страны,
препятствовать распространению войны и
фашистской агрессии. Необходимо было также
создать благоприятные международные условия на
случай нападения Германии на СССР. Это значило
добиваться таких предпосылок, которые могли бы, с
одной стороны, обеспечить создание
антифашистской коалиции, а с другой -- лишить
Германию возможных ее союзников в антисоветской
войне.
В апреле 1940 года в связи с фашистской
агрессией против Дании и Норвегии над Швецией
нависла угроза прямого нападения со стороны
германских войск, вышедших к ее границам на
важнейших стратегических направлениях. Советское
правительство приняло меры к защите национальной
независимости Швеции, несмотря на то, что в период
cоветско-финляндской войны 1939 -- 1940 гг. она
нелояльно вела себя по отношению к СССР.
13 апреля 1940 г. Советское правительство
заявило германскому послу Шуленбургу, что оно
"определенно заинтересовано в сохранении
нейтралитета Швеции" и выражает пожелание, чтобы
шведский нейтралитет не был нарушен". Посол
телеграфировал в Берлин, что Советское
правительство поставило его в известность о том,
что "оно весьма заинтересовано в сохранении
шведского нейтралитета, что нарушение его для него
нежелательно и что Советское правительство
надеется, что Швеция не будет затронута нашей
акцией". Демарш правительства СССР восприняли в
Берлине как серьезное предупреждение. 16 апреля
Шуленбург передал ответ своего правительства, в
котором говорилось, что Германия не распространит
на Швецию свои военные операции на севере Европы и
будет, безусловно, уважать ее нейтралитет, если
Швеция не окажет помощи западным державам.
Вскоре было опубликовано сообщение ТАСС, в
котором указывалось, что "в Москве имел место
обмен информациями по вопросу о нейтралитете
Швеции между представителями СССР и Германии,
причем было констатировано, что оба государства
считают себя заинтересованными в сохранении
нейтралитета Швеции".
Шведский министр иностранных дел Гюнтер в
беседе с Советским послом А. М. Коллонтай
"взволнованно благодарил и сказал, что эта акция со
стороны Советского Союза укрепит установку
кабинета и твердую волю Швеции соблюдать
нейтралитет. Особенно его обрадовало, -- заявил
Гюнтер, -- Что Советский Союз сдерживает
Германию". Премьер-министр Швеции также заявил
Коллонтай 9 мая 1940 г. что он выражает Советскому
правительству "глубочайшую благодарность за
высказанное Советским Союзом понимание шведской
позиции и поддержку линии нейтралитета", добавив,
что "дружба с Советским Союзом является основной
опорой Швеции". Советское выступление в защиту
Швеции спасло ее от оккупации германскими войсками
в момент их вторжения в другие скандинавские
страны. 27 октября 1940 г. правительство СССР
поручило вновь заверить шведское правительство,
что "безусловное признание и уважение полной
независимости Швеции представляет неизменную
позицию Советского правительства".
В интересах безопасности СССР и сохранения
национальной независимости стран, над которыми
нависла угроза германской агрессии, Советское
правительство начиная с осени 1940 г.
систематически предостерегало германское
правительство против его действий в отношении этих
стран. Советское правительство не раз заявляло
Германии, что ее экспансия в Румынии, Болгарии и
других балканских странах представляет серьезную
угрозу интересам безопасности СССР.
В ноябре 1940 г. в Берлине состоялись
советско-германские переговоры, во время которых
правительство СССР выступило в защиту Болгарии от
нависшей над ней угрозы немецко-фашистской
оккупации. Германские руководители в ответ на это
предложили СССР "договориться о размежевании
сфер влияния, явно стремясь поставить советскую
внешнюю политику под свой контроль. При этом они
требовали, чтобы Советский Союз признал Европу и
Африку зоной владычества Германии и Италии, а
Восточную Азию -- зоной владычества Японии,
ограничив свою международную политику только
районом "к югу от государственной территории
Советского Союза в направлении Индийского океана".
Со своей стороны германское правительство
соглашалось признать территориальную
неприкосновенность Советского Союза.
Отстаивая национальную независимость и
суверенитет Советского Союза и решительно
выступая против империалистической политики
раздела сфер влияния, правительство СССР со всей
категоричностью отвергло германское предложение.
Характерно, что западногерманские реакционные
историки обвиняют Советский Союз в том, что он не
пошел навстречу германским предложениям.
"Русским, -- пишет Герлитц, -издавна было
свойственно проявлять во время подобных
переговоров бесконечное терпение и упорство".
Гитлер же, равно как и Риббентроп, "не обладал ни
временем, ни терпением, ни крепкими нервами".
Одновременно Советский Союз дважды
предлагал болгарскому правительству подписать
договор о дружбе и взаимной помощи. Предложения
СССР были поддержаны народом Болгарии. В стране
развернулось массовое движение за заключение
договора с Советским Союзом.
Если советская внешняя политика не смогла
предотвратить захват Болгарии немецкими войсками,
то это объяснялось в первую очередь предательской
политикой самого болгарского царского
правительства. Встретившись в эти дни с Гитлером,
болгарский царь подобострастно сказал ему: "Не
забывайте, что там, на Балканах, вы имеете верного
приятеля, не оставляйте его". Дипломатические
представители США и Англии в Софии
рекомендовали правительству Болгарии отклонить
Советские предложения.
17 января 1941 г. правительство СССР снова
обратилось к Германии через ее посла в Москве.
Напоминая о своих предыдущих заявлениях, оно опять
предупреждало германское правительство, что
Советский Союз считает территории в восточной
части Балкан зоной своей безопасности и не может
остаться безучастным к событиям в этом районе.
Советское правительство распространяло сказанное
им и на Финляндию, куда гитлеровцы также вводили
свои войска. Когда же царское правительство
Болгарии обманным путем пропустило в страну
германские войска и сообщило об этом Советскому
Союзу, оно получило надлежащий ответ. 3 марта 1941
года правительство СССР заявило болгарскому
правительству, что оно не может разделить его
мнения о правильности занятой им позиции в данном
вопросе, так как "эта позиция, независимо от желания
болгарского правительства, ведет не к укреплению
мира, а к расширению сферы войны и к втягиванию в
нее Болгарии. Советское правительство разоблачило
предательскую политику правящей болгарской клики
и продемонстрировало симпатии советского народа к
трудящимся Болгарии, попавшим под иго немецко-
фашистских захватчиков.
Немецкое иго распространилось и на Венгрию,
вся история освободительного движения которой
связана с борьбой против угрозы германского и
австрийского порабощения. Правительство СССР,
стремясь воздействовать на национальное
самосознание венгров, решило торжественно
передать им знамена революции 1848-1949 гг.,
хранившиеся в советских музеях. Этим актом оно
напоминало венгерскому народу о его многолетней
истории национально-освободительной борьбы
против немецких поработителей.
На протяжении более двадцати лет после
образования Советского государства королевское
правительство Югославии отказывалось от
дипломатических отношений с ним и проводило
враждебную политику. Югославский же народ всегда
питал симпатии к Советскому государству.
Трудящиеся Югославии понимали, что единственным
оплотом против фашизма является великий
Советский Союз. Югославскому правительству
пришлось пойти на установление нормальных
отношений с СССР. В мае 1940 г. был подписан
советско-югославский договор о торговле и
мореплавании, а 25 июня того же года установлены
дипломатические отношения.
Перед самым началом гитлеровской агрессии
против югославского народа Советское
правительство выразило свое дружественное
отношение к этому братскому славянскому народу. 5
апреля 1941 года, за три часа до вероломного
нападения Германии на Югославию, в Москве был
подписан советско-югославский договор о дружбе и
ненападении, ставший моральной опорой трудящихся
Югославии в годы величайших испытаний, выпавших
на их долю.
Непосредственно перед нападением Германии
на СССР одной из важных задач советской внешней
политики было предотвращение возможного участия
в этом Турции и Японии. В борьбе за их нейтралитет
Советский Союз использовал противоречия между
Японией, Турцией и Германией.
В марте 1941 г. германо-турецкие противоречия
едва не привели к вооруженному конфликту между
этими двумя государствами. Германский посол в
Мадриде Хассель записал в своем дневнике 2 марта
1941 г., что Риббентроп настаивал на прямом
нападении на Турцию. Зная о намерении Германии,
Советское правительство сделало заявление, в
котором говорилось, что, если Турция подвергнется
нападению, она может рассчитывать на полное
понимание и нейтралитет СССР. В ответ на это
турецкое правительство заявило, что "в случае, если
бы СССР оказался в подобной ситуации, СССР мог бы
рассчитывать на полное понимание и нейтралитет
Турции". Этот обмен заявлениями имел серьезное
политическое значение. Во-первых, был положен
конец лживым инсинуациям как в вопросе о политике
СССР в отношении Турции, так и в вопросе о его
взаимоотношениях с Германией. Во-вторых, этим
подтверждался договор о нейтралитете, что, как
известно, Советское правительство предлагало
сделать еще в сентябре 1939 г., и подчеркивалась его
ценность в создавшейся сложной международной
обстановке. В-третьих, Германии было сделано
серьезное предупреждение, что в случае ее
нападения на Турцию, последняя может рассчитывать
не только на нейтралитет Советского Союза, но и на
"полное понимание" с его стороны. Термин "полное
понимание", конечно, выходит за рамки обычной
трактовки нейтралитета.
Это предупреждение заставило гитлеровцев
отказаться от задуманных ими авантюристических
шагов в отношении Турции. Хотя турецкое
правительство систематически нарушало свое
обязательство о нейтралитете, все же, получив такое
обязательство, советская внешняя политика
добилась большого успеха, имевшего большое
значение и для СССР и для самого турецкого народа.
С 1931 г. Советский Союз стремился заключить
договор о ненападении с Японией. На протяжении
почти десяти лет японское правительство
отказывалось от такого договора, проводя активную
антисоветскую политику. Эта политика наряду с
существованием военного союза между Японией и
Германией создавала для СССР прямую угрозу войны
на два фронта. В 1938-1939 гг. японские
империалисты, опьяненные антисоветскими
вожделениями, даже брали на себя инициативу в
развязывании войны против СССР. Но внушительный
урок, преподанный им Красной Армией у Хасана и на
Халхин-Голе, несколько отрезвил захватчиков.
Учитывая силу Советского Союза,
правительство Японии в обстановке обострения
японо-германских империалистических противоречий
стало склоняться к заключению договора о
ненападении с СССР. Вокруг этого вопроса
развернулась острая политическая борьба.
Заключению договора препятствовали наиболее
авантюристические элементы в японском
правительстве и военном командовании, тесно
связанные с гитлеровской Германией. Оказывали
давление на Японию и видные представители
правящих кругов США, стремившиеся к ухудшению
японо-советских отношений. Так, например, сенатор
Вандерберг заявил, что "если только Япония и
Советский Союз заключат договор о ненападении, то
Соединенные Штаты немедленно введут эмбарго на
экспорт американских товаров в Японию. "
Германское правительство также пыталось удержать
Японию от заключения договора с Советским Союзом.
27 марта 1941 г. во время пребывания японского
министра иностранных дел Мацуока в Берлине
Риббентроп заверял своего коллегу, что война против
СССР закончится легкой и быстрой победой. " На
Востоке, -- говорил он, -- Германия держит войска,
которые в любое время готовы выступить против
России, и если Россия займет позицию, враждебную
Германии, то фюрер разобьет Россию. В Германии
уверены, что война с Россией закончится
окончательным разгромом русских армий и крушением
государственного строя". В ответ Мацуока заявил
Риббентропу: "Япония всегда была лояльным
союзником, который целиком отдаст себя общему
делу". Тем не менее, правительство Японии
ограничилось лишь обещанием предпринять военные
действия против владений США и Англии на Тихом
океане.
На обратном пути из Берлина в Токио Мацуока
задержался в Москве, дав от имени своего
правительства согласие на заключение советско-
японского договора о нейтралитете. Японское
правительство рассматривало этот договор как
средство, дающее возможность выбрать наиболее
удобный момент для нападения на СССР. Оно
считало, что Советский Союз, полагаясь на договор,
отведет свои войска с Дальнего Востока, что
обеспечит Японии успех вероломного нападения.
Коварные замыслы Японских правителей не
являлись секретом для СССР. Но Советское
правительство, в отличие от японского, искренне
стремилось к миру на Дальнем Востоке. Договор
давал возможность избежать одновременного
нападения Германии и Японии. Дальнейшее развитие
событий зависело от реальной обстановки, от отпора
Советского Союза гитлеровской Германии.
Советско-японский договор о нейтралитете
был подписан 13 апреля 1941 г. Заключение этого
договора явилось большой неожиданностью для
Германии. Риббентроп дал указание германскому
послу в Токио затребовать объяснений от японского
правительства. Японское правительство ответило
Берлину, что оно останется верным своим
обязательствам по союзным договорам с Германией.
Советско-японский договор встретили в правящих
кругах США крайне недоброжелательно. Надежды
этих кругов на то, что им удастся осуществить свои
планы в отношении СССР и Японии путем
провоцирования войны между ними, рушились.
Благодаря усилиям Советского Союза начинали
постепенно складываться для образования будущей
антифашистской коалиции в случае нападения
Германии на СССР. В их возникновении и развитии
огромную роль сыграла советская внешняя политика.
Советско-германский договор помог Советскому
правительству в самый трудный момент обеспечить
на некоторое время безопасность СССР. Благодаря
договору Советский Союз выиграл время для
подготовки к обороне.
Значение договора сказалось и в том, что он
затруднил намечавшееся объединение двух
враждующих империалистических коалиций для
совместного похода против СССР. Таким образом
была ликвидирована попытка реакционных кругов
Западной Европы и США дипломатически
изолировать СССР и осуществить против него
"крестовый поход" объединенного антисоветского
фронта.
Чтобы добиться сочувствия и поддержки
правящих кругов США и Англии, германские
империалисты решили заранее представить
нападение на СССР как предупредительную войну
против "большевистской угрозы".
По приказу из Берлина германская агентура в
западных фабриковала в западных странах
вымышленные сведения о больших военных
приготовлениях Советского Союза и подсовывала их
многим информационным агентствам и реакционным
газетам. Эти насквозь лживые сведения, выдаваемые
каждый раз как "совершенно достоверные", обычно
появлялись "в дипломатических кругах" Виши или
Токио и оттуда распространялись по всему свету,
разрастаясь, как снежный ком, катящийся с горы. В
таком невероятно раздутом виде эта патентованная
ложь попадала на страницы американских газет.
Немецкая же печать в это время ханжески сетовала
на то, что тревожные сообщения, поступающие со всех
концов мира, омрачают советско-германские
отношения.
Правительства США и Англии не оставались
глухи к сообщениям, распространявшимся немецко-
фашистской агентурой. Антисоветская клевета
находила здесь благодатную почву. Правящие круги
США и Англии были крайне заинтересованы в том,
чтобы вовлечь СССР в конфликт с Германией, так как
они видели в этом спасение для себя. Исходя из своих
собственных интересов, правительства США и Англии
решили предупредить Советский Союз о возможном
нападении на него Германии.
Предупреждения правительств США и Англии
вовсе не означали, что они заботились о
безопасности СССР. Даже накануне нападения
Германии на СССР эти правительства пытались вести
двойную игру: они хотели убедить Советский Союз в
своем дружественном к нему расположении и в то же
время не оставляли мысли о сокрушении Советского
социалистического государства.
СССР строго соблюдал все условия советско-
германского договора о ненападении, чтобы не дать
правящим кругам Германии ни малейшего повода для
его нарушения и оправдания своей агрессии.
В создавшейся обстановке крайне важно было
сочетать величайшую осторожность по отношению к
возможным провокациям и строгое соблюдение
советско-германского договора о ненападении,
одновременно принимая необходимые меры по
приведению Вооруженных Сил СССР в полную боевую
готовность. Но из-за допущенного И. В. Сталиным
серьезного просчета в оценке военно-политической
обстановки, сложившейся непосредственно накануне
Великой Отечественной войны, такого сочетания
осуществлено не было.
Прилагая все усилия к тому, чтобы
предотвратить нападение Германии на СССР, И. В.
Сталин до самого последнего момента стремился
повлиять на германское правительство. Чтобы еще
раз проверить намерения Германии и попытаться
воздействовать на нее, Советское правительство 13
июня передало текст сообщения ТАСС,
опубликованного на следующий день. В этом
сообщении говорилось, что распространяемые
иностранной, особенно английской, печатью,
заявления о приближающейся войне между СССР и
Германией не имеют никаких оснований, так как не
только СССР, но и Германия неуклонно соблюдают
условия советско-германского договора о
ненападении, и что, "по мнению советских кругов,
слухи о намерении Германии порвать пакт и
предпринять нападение на СССР лишены всякой
почвы... ". Сообщение ТАСС от 14 июня отражало
неправильную оценку Сталиным сложившейся к тому
времени военно-политической обстановки. Это
сообщение, опубликованное в те дни, когда война
стояла уже у порога, неправильно ориентировало
советских людей, ослабляло бдительность
советского народа и его Вооруженных Сил.
Германское правительство не реагировало на
сообщение ТАСС и не опубликовало его в своей
стране. Основываясь на этом и на других фактах,
Советское правительство поздно вечером 21 июня
через германского посла в Москве обратило внимание
правительства Германии на серьезность положения,
предложив обсудить состояние советско-германских
отношений. Это предложение было немедленно
отправлено Шуленбургом в Берлин. Оно попало в
столицу Германии в тот момент, когда до
фашистского нападения оставались уже не часы, а
минуты.
Так Советское правительство вплоть до самого
нападения Германии пыталось предотвратить войну.
